Ксенофоб  - Игорь Шенгальц

Я предусмотрительно пропустил телегу. Еще столкновения мне не хватало. Не расстреливать же бауэров из встроенной в «Эгоист» пушки. Но за первой телегой последовали и другие.

Бауэры, живущие в деревнях вокруг столицы, бежали прочь от города, побросав все свое имущество и прихватив с собой в дорогу самое ценное – самих себя и близких. И не только бауэры, горожане покидали Фридрихсград непрекращающимся потоком. Кто-то ехал на телегах или повозках, редкие богачи – на собственных мехвагенах, большинство же шли пешком.

А потом я услышал колокольный звон. Сначала – достаточно тихий, но по мере того, как я продвигался к городу, звон становился все громче. Звонили во все колокола одновременно. Такого не было еще никогда. Даже год назад, когда армия чужаков вторглась в Фридрихсград, колокола не звонили. Сейчас же тревожные переливы призывали всех и каждого бросать свои дела и спасаться бегством.

Поток беженцев только усиливался по мере моего приближения к столице. Я давно уже ехал по обочине, радуясь, что для особых колес «Эгоиста» снег не помеха. Поездка до города заняла на пару часов больше, чем в первый раз. На окраине стало совсем тяжело двигаться, хоть бросай мехваген, но я все же решил оставить при себе столь надежное средство передвижения. К центру города я добрался лишь незадолго до полудня.

Все же зря я думал об императоре Константине плохо. Он не бросил свой город, не предал людей, сразу после провалившегося эксперимента он выехал из клиники и прибыл в столицу. Эвакуация императорского хранилища и архивов началась еще ночью, а с первыми лучами солнца зазвонили в колокола.

Но времени было в обрез, все жители Фридрихсграда просто физически не успеют покинуть город, а назначенный час стремительно приближался.

Полдень – почему все плохое в моей жизни начинается именно в этот час? Середина дня – удобная точка отсчета, но я уже ненавидел эти сдвоенные стрелки на башне, словно руки, слившиеся в одну, поднятые для капитуляции вверх.

Дорогу мне преградил «страус». Железная махина стояла прямо посредине узкого проезда и вяло водила пулеметами влево-вправо. Дежурный офицер замахал на меня руками и побежал навстречу. Я вылез из салона и с удовольствием размял затекшие конечности.

– Назад поворачивай! Тут нет проезда! Не видишь, что ли? Запретная зона!

– Риттер, представьтесь! – Я махнул перед его очами императорским перстнем.

Фамильную печать знал каждый благородный человек империи. Офицер вытянулся во фрунт.

– Риттер второй категории виконт Гросс, дворцовая стража. Нас срочно бросили в город, мне лично приказано держать этот переулок под наблюдением. В центр не пускать никого. В городе введено особое положение. Вы же слышите колокола?

– Порученец по особым делам Бреннер. Колокола я слышу. Но мне нужно проехать. А вам я бы посоветовал покинуть Фридрихсград. Поверьте мне, виконт, скоро тут станет жарко…

Гросс зарделся, как девица, которой отвесили пошлый комплимент.

– Вы предлагаете мне оставить мой пост? Господин Бреннер, в другой момент я вызвал бы вас на дуэль. К сожалению, сейчас не могу себе этого позволить, но завтра ждите секундантов!

– Если оно будет, это ваше завтра, – мрачно проговорил я и вернулся в мехваген. – Убрать «страуса»!

Виконт махнул рукой водителю, следящему сквозь узкую щель бойницы за происходящим снаружи, и тот загромыхал рычагами, двигая чудовищного «страуса» в сторону.

Я не особо любил эти механические воплощения инженерного гения заокеанской корпорации «Механикс», которые Костас велел переоборудовать для собственного применения, да и сам пару раз чуть было не пострадал от них, но огневую мощь двух пулеметных стволов не мог не уважать.

Собственно, зачем я рвался в центр города? Грядущую бомбардировку можно будет наблюдать из любой точки, в этом я был уверен. И все же мне хотелось быть в центре событий и в этот раз. В последний раз.

Соборная площадь была почти пуста. Жители окрестных домов покидали город в спешке, в панике даже не заперев двери собственных жилищ, чем не преминули воспользоваться мародеры, для которых наступило настоящее раздолье.

Я видел, как весьма подозрительные личности покидают дорогие дома с котомками за спинами, но ни полицейские силы, ни особые армейские подразделения, экстренно вызванные в город, воров не останавливали – видно, не имели такого приказа. Да и сейчас, ближе к полудню, я видел все меньше и меньше представителей власти на улицах – думаю, Костас отдал всем четкий приказ к назначенному часу отступить к окраинам, а то и совсем покинуть столицу.

На месте воров я бы задумался. Если уж полиция бежит прочь сломя голову, то нет ли подвоха в гостеприимно распахнутых дверях состоятельных горожан.

Впрочем, не все благонадежные жители Фридрихсграда бежали. Некоторые рестораны и маленькие кафе были все еще открыты, и люди неспешно пили кофе, глядя на вакханалию, творящуюся вокруг. В основном то были старики, которым просто некуда было бежать, да и незачем, но встречались и люди помоложе, женщины в том числе.

Значительная часть населения проигнорировала тревожные колокола и призывы представителей власти. Некоторые по извечной привычке не доверять ни в чем властям предержащим, и если те кричат «беги», то, наоборот, сидеть на месте и не двигаться, другие – в силу иных личных обстоятельств, а кто-то и попросту решил: авось обойдется.

Четверть населения Фридрихсграда – это больше миллиона человек. И они все были обречены на гибель, если верить императорскому прозрению (или, другими словами, разведданным, полученным весьма сомнительным путем).

Некоторые горожане сбивались в группы и пытались противостоять ворам и мародерам. В таких случаях преступники предпочитали отступить без боя – в городе сегодня полно было мест, где можно поживиться, не подвергая себя риску, если наплевать на все предупреждения святой церкви и светских властей.

Кстати, интересно знать, покинул ли Фридрихсград его духовный глава – кардинал. Наведаться, что ли, в собор? С самой верхней его точки открывается чудный вид на город. Где, как не там, встречать конец света!..

Идея была не лучше и не хуже других вариантов, приходящих мне на ум. Еще можно было напиться в одиночку, но, поразмыслив, я все же решил попробовать попасть в собор. Если кардинал Дунстан не полный изверг (а в этом я его никогда бы не обвинил, несмотря на сложный характер главы церкви), то он позаботился и о своих людях, приказав им покинуть территорию. А значит, круглосуточно охраняемый, практически неприступный собор сейчас столь же открыт для нежданного посетителя, как и жилище обычного горожанина.

В любом случае у меня имелось письмо отца Климента с просьбой о визите. Я совсем в суматохе забыл об этом послании, но ведь нельзя оставлять незавершенными собственные дела, не так ли?

Порывшись в карманах, я нашел изрядно потрепанное, но еще вполне читаемое письмо. Что же, сейчас самое время для последнего светского визита.